Ёханый крокодилъ (zhizd) wrote,
Ёханый крокодилъ
zhizd

Category:

Битвы третьего Рейха, взгляд на русских

48,47 КБ

Читал тут под Новый год воспоминания уцелевших гитлеровских генералов о второй мировой войне. Конечно, самая интересная часть про бои на восточном фронте, в России. Помимо бесконечных сетований на дороги, точнее их отсутствие, дрянную погоду и приказы Гитлера, встречаются весьма интересные моменты, некоторые из них сейчас процитирую:

Из воспоминаний Блюментрита о битве под Москвой
"Наступление начали танки Хёпнера на левом фланге. Они продвигались очень медленно, потому что во-первых постоянно увязали в грязи, а во-вторых сталкивались с отчаянным сопротивлением русских...
...Нескольким нашим подразделением все-таки удалось проникнуть на окраины Москвы, но там они были встречены толпами рабочих с заводов и фабрик, которые не имея оружия, шли на нас с молотками и лопатами..."

О битве под Сталинградом:
"Получив информацию, что русские атаковали итальянский сектор, в результате чего образовалась большая брешь, Гальдер отправил меня туда. Разобравшись в ситуации я выяснил, что атака была проведена силами всего лишь одного русского батальона, который обратил в бегство целую итальянскую дивизию."

Из воспоминаний Хейнрици, командовавшего обороной на Северном фронте и успешно отразившего 5 наступлений в направлении Орши:
"Обычно русские предпринимали три попытки в день, первую - в 9 часов утра, после тяжелой артиллерийской подготовки, вторую - в 10-11 часов, а третью - между 2 и 3 часами пополудни. Они всегда действовали строго по часам! Снова и снова шли вперед, пока их не останавливал наш огонь. Русская пехота была очень плохо обучена, но сражалась отчаянно".
"Широко распространенный тезис о том, что для необходимости минимум трехкратного превосходства сил у нападающих, при хорошо организованной обороне на разумной ширине фронта является даже заниженным, нападающему необходим шести-, а то и семикратный перевес сил. В некоторых случаях мои войска удерживали оборонительные позиции, когда соотношение сил нападения и обороны было 12:1 и даже 18:1.



Кляйст:
"Эти люди с самого начала были первоклассными бойцами, и нашим первым успехам мы обязаны только своему большому опыту. Они сражались яростно, имели потрясающую выносливость и могли обходиться без множества вещей, которые солдаты других армий считали бы жизненно необходимыми."

Некоторые генералы не были согласны с такой высокой оценкой качеств противника и утверждали, что русская пехотп до самого конца войны оставалась на крайне низком уровне, как в тактическом, так и техническом отношении.
Но тот факт, что танковые силы русских были грозными и внушительными, не отрицал никто. Я заметил, что наиболее критичными были генералы, находившиеся на Северном фронте, — очевидно, это означало, что элитные части русской армии воевали на юге. С другой стороны, партизаны проявляли наибольшую активность именно в северной части фронта, вынудив немцев в 1944 году отказаться от пользования почти всеми магистральными дорогами, за исключением некоторых.

Рундштедт:
«Русские тяжелые танки с самого начала отличались удивительно высоким качеством и надежностью. Но у русских оказалось меньше артиллерии, чем мы ожидали. Их авиация в первое время тоже не была для нас серьезным противником».

Говоря о русском оружии, Клейст отметил: «Их оборудование было очень хорошим с первых дней и, в первую очередь я имею в виду танки. Артиллерия тоже оказалась превосходной, так же и вооружение пехоты — у них были более современные, чем у нас, винтовки и автоматы. А
танк «Т-34» был лучшим в мире!» Мантейфель тоже считал, что русские ушли вперед в области танкостроения, а новый танк «Сталин», появившийся в 1944 году, мы считали лучшим из всех
когда-либо существовавших. Британские эксперты критиковали русские танки за недостаток современных устройств и технических новинок, чрезвычайно полезных в любых ситуациях, в первую очередь приборов связи. Но немецкие танковые эксперты считали, что англичане и американцы слишком много внимания уделяют мелким усовершенствованиям в ущерб эксплуатационной надежности.

Представляется удивительным тот факт, что русские на Восточном фронте почти не использовали воздушный десант, хотя являлись признанным лидерами в этой области, что наглядно демонстри ровали на военных учениях в предвоенные годы. По этому вопросу я (автор книги Б.Х. Лиддел Харт), имел длительную беседу с генералом Штудентом. Он сказал: «Я часто удивлялся почему русские не используют свои парашютно-десантные войска. Думаю, что причина может заключаться в их неудовлетворительной подготовке. Единственное, что они делали регулярно, это сбрасывали агентов и небольшие группы диверсантов с нашей линией фронта».

Перейдя к вопросу о командовании, я спросил Рундштедта, кого из русских генералов он считает лучшим. Он ответил: «Если говорить о 1941 годе, то никого. Что касается Буденного, с войсками которого мне пришлось столкнуться, один из пленных русских офицеров сказал: «Это человек с очень большими усами, но очень маленькими мозгами". Но в последующие годы качественный состав русского генералитета заметно улучшился. Очень хорош был Жуков.
Дитмар, лучше, чем кто-либо другой, знакомы с мнением немецкого генералитета, сказал, что Жукова считали выдающейся личностью. Конев, хороший тактик, был тоже весьма неплох, но все-таки находился на более низком уровне. «В ходе войны русские создали чрезвычайно высокий стандарт командира, причем на всех уровнях — от наивысшего и вплоть до самого низкого звена. Отличительно чертой их офицеров являлась постоянная готовность учиться». Далее он добавил, что русские, в отличие от немцев, обладали значительным перевесом сил и могли позволить себе делать ошибки.
Этот вердикт, вынесенный русским генералам Рундштедтом и Дитмаром, был подвергнут сомнению их коллегами, воевавшими на Северном фронте. Немецкие генералы имели высокое мнение об коллегах — высших офицерах русской армии, также о командирах, занимавших низшее звено по служебной лестнице. Офицеры среднего звена остались для них безликими. Не угодить своим вышестоящим командирам они боялись больше, чем встретиться с врагом.

На вопрос об основых качествах русских солдат, Дитмар ответил следующее:
"Первым я бы назвал совершеннейшее безразличие солдат к своей судьбе - это было нечто большее чем фатализм. Конечно, они не были вовсе уж бесчувственными, когда положение складывалось для них не лучшим образом, но обычно на них было очень тяжело произвести сильное впечатление. Этим они отличались от армий других стран. За период моего командования на финском фронте лишь однажды русские сдались моим войскам. Необычная для нормального человека бесстрастность делала русских сложным объектом для завоевания, но она же явилась их основным недостатком — в начале кампании благодаря этому они часто попадали в окружение».
Далее Дитмар добавил: «По специальному приказу Гитлера была предпринята попытка привить менталитет русских в нашей армии. Мы старались скопировать их менталитет, а они (причем явно более успешно) — нашу тактику. Для русских бесстрастность, даже, пожалуй, бесчувственность солдат была выгодной, они вполне могли себе это позволить, ведь потери значили для них немного. Людей просто приучали делать, что им говорят, и не рассуждать».

Блюментрит, любивший выстраивать философские и исторические дискуссии по любому из обсуж даемых вопросов, поделился своими впечатлениями, полученными за более продолжительный промежуток времени — начиная с Первой мировой войны.
«В 1914 — 1918 годах, будучи лейтенантом, я, после короткой стычки с французами и бельгийцами в Намюре в августе 1914-го, два года сражался против русских. Уже во время первой атаки на русском фронте мы поняли, что здесь нам противостоят совершенно другие солдаты, не похожие на французов и бельгийцев. Они были хорошо укрыты в своих умело выкопанных окопах и настроены весьма решительно. Наши потери оказались значительными.
В те дни русская армия еще называлась императорской. Эти суровые и грубоватые, но в общем благожелательные люди обычно поджигали города и деревни в Восточной Пруссии перед тем, как их оставить. В своей стране они действовали точно так же. Когда в вечернем небе появлялось красное зарево очередного пожара, мы точно знали: русские ушли. Любопытно, что население ни на что не жаловалось. Это был обычный метод русских — так они действовали на протяжении веков.
Упомянув о том, что русские в целом были достаточно благожелательными, я говорил о европейцах. Азиатские части, сибиряки, а также казаки, обычно были куда более жестокими. В 1914 году неммцы натерпелись от них немало.
Уже в 1914 — 1918 годах более тяжелые условия военных действий на востоке оказали влияние на наши войска. Люди предпочитали отправиться на Западный фронт, но не на Восточный.

Но только в ходе этой войны мы впервые в полной мере осознали, что же это такое — Россия. Первые бои в июне 1941 года показали нам новую русскую армию. Наши потери порой достигали 50%. Части ОГПУ и женский батальон в течение недели защищали старую крепость Брест-Литовск. несмотря на непрекращающиеся бомбардировки и обстрел из тяжелых орудий, они сражались до последнего. Довольно скоро мы узнали, что такое русская война. Фюрер и наши высшие военачальники этого не знали. Именно это послужило причиной многих несчастий.

Красная армия 1941 — 1945 годов была значительно сильнее, чем царская армия. Они фанатично сражались за идею. Это многократно увеличивало их упорство и, в свою очередь, заставляло наших солдат действовать более решительно. Дисциплина в Красной армии также была куда более жесткой, чем в царской армии. Мы иногда перехватывали их приказы, причем все они были аналогичного содержания:
"Почему захлебнулась атака? Последний раз приказываю любой ценой взять Стриленко, иначе последствия для вас будут весьма плачевными".
"Почему ваш полк еще не занял исходную позицию для атаки? Немедленно начинайте, если не хотите лишиться головы".
И подобные распоряжения слепо исполнялись Так мы поняли, что наш противник непреклонен и безжалостен. Тогда мы еще не знали, что очень скоро то же самое будет и у нас.
История доказала, что, если в военных действиях участвуют русские, борьба становится тяжелой, безжалостной и бескомпромиссной. И тяжелые потери неизбежны. Если русские защищаются, их почти невозможно победить, даже если прольются реки крови.
Восток и Запад — это два разных мира, которым никогда не понять друг друга. Россия — это одна из неразрешимых загадок Сфинкса. Русские, не любят болтать, и никому не известно, что у ним на уме».

Не менее важным вопросом, чем моральный дух, являлся также вопрос снабжения.
Все генералы подчеркивали тот факт, что русские совершенно непостижимым образом умеют обходиться без нормального снабжения. Мантейфель, возглавивший много танковых рейдов за линию фронта, описал свои впечатления следующим образом: «Западный человек никогда не сможет себе представить, что такое наступление русской армии. За танковым авангардом следует настоящая орда на лошадях. У каждого солдата за спиной мешок с сухарями и сырыми овощами, собранными на окрестных полях во время марша. Лошади питаются соломой с крыш крестьянских домов — больше им есть нечего. В таком положении наступающий русский солдат может продержаться до трех недель. Их невозможно остановить, как любую другую армию цивилизованной страны, отрезав от обоза, поскольку таковой зачастую отсутствует».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments