Ёханый крокодилъ (zhizd) wrote,
Ёханый крокодилъ
zhizd

28.07.1914 - день, когда мир в первый раз сошел с ума...

Ровно сто лет назад началась первая мировая бойня, приведшая к миллионам жертв, падению четырех империй и полному переформатированию политического и идеологического поля нашей страны.



Между тем, поначалу — в первые дни после сараевского покушения и в последующие три недели — никто всерьез не полагал, что происшедшее там обернется невиданной мировой бойней. Да, многие опасались обострения отношений или даже войны между Австрией и Сербией, но не более того. События тех дней — с 28 июня по 28 июля 1914 года — вошли в историю как «июльский кризис», в ходе которого вялотекущая поначалу дипломатическая война потом стремительно переросла в «горячую»

После первоначального волнения в течение трех недель после убийства Франца Фердинанда все, казалось, успокоилось. Почти не стало признаков, которые указывали бы на международный кризис. Русские газеты писали об устройстве шлюзов на реке Донец, о лесных пожарах, подобных произошедшим летом 2010 года, о судебном процессе в Париже по делу госпожи Кайо, застрелившей редактора газеты за клевету на ее мужа. Самый красноречивый факт — командующий сербской армией в это время отдыхал на австрийском (!) курорте в Карлсбаде. И лишь немногие ловкие дельцы, инстинктивно чувствующие запах жареного и не желающие класть голову за монархов, успели выправить себе за щедрое пожертвование гражданство явно далеких от конфликта стран — Аргентины, Уругвая и Парагвая.

За пару лет до начала войны, в 1911–1912 гг., в Германии были приняты законы о чрезвычайном военном налоге, увеличении армии и программа модернизации вооружений. Рассчитана она была тоже до весны 1914 года. Мольтке писал, что «после 1917 г. мощь России окажется неодолимой», она будет «доминирующей силой в Европе», а, следовательно, «всякое промедление ослабляет шансы на успех». Была еще одна важная причина поскорее начинать войну. Профессор Лондонского университета Джолл подсчитал: «Стоимость вооружений и экономическое напряжение германского общества были так велики, что только война, при которой все правила ортодоксального финансирования останавливались, спасла германское государство от банкротства». И начаться война должна была именно на Балканах, чтобы союзная Австро–Венгрия не вильнула в сторону».

Беседуя в середине июля с германским послом в России Фридрихом Пурталесом, министр иностранных дел России Сергей Сазонов говорил: «Ключи от мирного положения в Европе именно в Берлине, и вы можете отворить или затворить двери войны. Если ваша союзница Вена желает возмутить мир, ей предстоит считаться со всей Европой, а мы не будем спокойно взирать на унижение сербского народа. Еще раз подтверждаю, что Россия за мир, но мирная политика ее не всегда пассивна!»

Австро-Венгрия в это время действительно неожиданно решила «притормозить» и задержать отправку ультиматума Сербии, но вовсе не из-за предупреждений из Петербурга. Первая причина тут — чисто экономическая. «Хозяйственники» пришли к «силовикам» и убедили дождаться уборки урожая и заготовки провианта перед тем, как сельское хозяйство страны неминуемо лишится рабочих рук.

Вторая причина — «французский фактор». Дело в том, что с 20 по 23 июля в Санкт-Петербурге с давно запланированным визитом находился президент Франции Раймон Пуанкаре. А момент встречи лидеров стран Антанты, когда они могли бы оперативно принимать совместные решения — не лучшее время для ультиматумов. Тем более, что во время визита стороны заявили о незыблемости союза между Францией и Россией. В Вене решили вручить ультиматум сербскому премьер-министру Николе Пашичу, когда Пуанкаре будет находиться в пути на родину, оторванный от России и от самой Франции — ведь он плавал в Россию на военном корабле.

Австрийцы и немцы надеялись, что, если президенту Франции за несколько дней будет сложно дать обстоятельный ответ, Россия в одиночку может тоже заколебаться, и тогда дело ограничится очередным локальным балканским конфликтом. К тому же не только австрийцы боялись за чехов — и в России были проблемы с лояльностью своих подданных.

Во время визита Пуанкаре в Петербурге бастовали военные заводы — на некоторых улицах полиция даже разгребала баррикады. Описанный Лениным новый революционный подъем еще шел по нарастающей. Мало кто как из числа «смутьянов», так и во власти думал, что всего через несколько дней страну охватит верноподданнический ура-патриотический угар с погромами немецких магазинов, а красные флаги сменят на хоругви.

21 июля на дипломатическом приеме в Зимнем дворце Пуанкаре предупредил немецкого и австро-венгерского послов, что союз России и Франции остается в силе и успокоил сербского посла: «Я думаю, все еще обойдется». Но на следующий день, 23 июля, когда французская эскадра покинула Россию, Австро-Венгрия наконец вручила Сербии ультиматум. На ответ отводилось 48 часов — время, за которое Пуанкаре не только не успевал доплыть до Франции, но еще и плыл вдоль немецкого берега.

Ультиматум Сербии готовил венгерский кабинет министров Иштвана Тисы. Австрийцы сочли его достаточно жестким и согласились с текстом. Согласно ему, Сербия должна была принять целый ряд унизительных для суверенного государства условий.

Для Сербии столь жесткий ультиматум стал неожиданностью. В своем ответе Австро-Венгрии сербы еще надеялись избежать войны, и согласились на все (из десяти) условия ультиматума кроме шестого пункта — об участии австрийских чиновников в расследовании, ссылаясь на букву сербской конституции.

Никола Пашич точно в назначенный срок вручил ответное послание на австрийский ультиматум австро-венгерскому послу Гизлю. Увидев всего один пункт «отказа» Гизль потребовал паспорта… Это означало разрыв отношений, Австро-Венгрия начала частичную мобилизацию.

27 июля Николай II вслед за австро-венгерской мобилизацией объявил мобилизацию в четырех военных округах России. Пуанкаре еще не доплыл до Франции, и в Австро-Венгрии, Германии еще ошибочно надеялись, что Франция нерешительна, не слишком уверенно поддерживает Россию.

Министр иностранных дел России Сазонов отдал распоряжение, чтобы тайно и срочно вычерпали восемьдесят миллионов рублей, хранившихся в германских банках.

Немецкий канцлер Бетман прислал Сазонову телеграмму, где говорилось, что дальнейшие действия по мобилизации в России заставят Германию начать мобилизацию в ответ, и тогда европейской войны уже вряд ли можно будет избежать. Кайзер также направил телеграмму довольно мирного характера Николаю II, заявив, что он, нажимая на австрийцев, прикладывает последние усилия для предупреждения войны и надеется на понимание России…

Но 29 июля Пурталес посетил Сазонова, зачитав ему уже немецкую ноту — чтобы Россия прекратила военные приготовления, иначе Германия тоже ополчится. Сазонов упрекал его — Австро-Венгрия такая агрессивная, потому что чувствует немецкую поддержку. В это время на стол министра легла свежая телеграмма: «Австрийцы открыли огонь по Белграду, рушатся здания, в огне погибают люди».

31 августа начальник русского Генштаба Николай Янушкевич и Сазонов уговорили царя на объявление всеобщей мобилизации со ссылками на скверное состояние российских дорог и средств связи: «Они таковы, что проведение частичной мобилизации сорвет планы общей, когда явится в ней необходимость…» Николай II очень долго колебался, так как еще продолжал обмениваться телеграммами с кайзером и рассчитывал решить дело миром. «Мне технически невозможно остановить военные приготовления», — оправдывался Николай II, на что кайзер ему отстукивал: «А я дошел до крайних пределов возможного в старании сохранить мир…» Но в конце концов Николай II таки «сломался», объявил всеобщую мобилизацию.

«Вот и все. Германия оборвала последние надежды на мир, объявив войну России. Немецкая декларация о войне против Франции ожидается с секунды на секунду… Мир сошел с ума, мы должны бороться за себя и за наших друзей», — писал своей супруге Уинстон Черчилль.


Подробнее http://rusplt.ru/ww1/history/krizis-v-iyule-11533.html
Tags: Война, Политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments