May 26th, 2014

крокодилъ

Дыбр

Спасибо когда-то взорвавшейся чернобыльской атомной станции, нам теперь за это лишнюю неделю к отпуску дают. Ну там по врачам побегать или белые тапочки прикупить и завещание написать если совсем уже подперло.

Внезапно очень продуктивная неделя получилась, поделал кучу хозяйственных дел, наиграл премиумный танчик, вакцинировал кошку, перевел в гибернацию пару хронических болячек, зато на диагностике, хыхы, отыскали новую и еще один узел в щитовидке, спасибо наверное опять же всё той же ЧАЭС.

Благодаря жаре, отпускной неделе и более подвижному образу жизни, показалось будто в полноценный отпуск сходил, и даже как-то получилось выбраться из режима говорящей лошади из анекдота, которую каждый день сбрасывают из под купола цирка. Не знаю правда надолго ли, на работе в него обратно могут вогнать очень быстро.

А сейчас ощущение такое странное, будто отпуск отгулял и всё, лето уже кончается) В связи с ним и началом новых трудовых выебудней, вот вам котятки понедельнический драйв:

Вежливый котег

(no subject)

На Баше подсмотрел занятную аналогию, кое на что:

Приходит алкаш в деревенское сельпо и говорит продавщице, характерно растягивая слова:
– Дуся, смотри, вот я у тебя тут водяру беру уже несколько месяцев, денег у меня нет, поэтому ты в тетрадочку записываешь.
– Ну и? – устало спрашивает Дуся.
– Вот! – поднимает вверх размашистым жестом палец алкаш Арсений. - Я предлагаю зачесть февральскую водку по 10 рублей за бутылку, а тогда я, возможно, тебе дам денег.
– Иди работать, алкаш, спасу нет от тебя никакого, идиота! – кричит Дуся из-за прилавка.
– Исключено, – сообщает Арсений. – Я не быдло там какое-то, чтобы работать, я ключевой пункт сельской политики, во мне многие заинтересованы, и я красиво пою и скакать могу.
– Только вот попробуй мне покупателей воплями своими распугать пьяными! – говорит Дуся. – Я участкового вообще позову.
– Вот! Идея! Я сейчас сам пойду к участковому и напишу на тебя заявление, что ты мне отказываешься февральскую водку по десятке продать.
То есть ты саботируешь товарооборот в деревне: могла бы получить живые деньги, вот прямо скоро, а ты специально не хочешь, потому что ты, Дуся, вредная и нехорошая женщина.
– Иди давай отсюда, тунеядец, – говорит Дуся, уперев руки в бока.
– Поправлю – европеец, – говорит Арсений, ударяясь о дверной косяк и морщась. – И я вот через 24 дня вернусь сюда с участковым, и мы поговорим о твоей безобразной и античеловеческой кредитной политике.