Ёханый крокодилъ (zhizd) wrote,
Ёханый крокодилъ
zhizd

Офигительное

Офигительный по креативности текст, который по "вентляторно-набросательному" потенциалу может даже перекрыть вчерашний православный отжиг товарища u_96, хотя я думал, что такое нереально.

Свидомым всех национальностей посвящается:
http://d-sanin.livejournal.com/814.html

Скопирую отрывок, а то как бы и этот пост под замок не ушел)
Разговор свидомого Тараса с Богом.

...
- Что самое главное, что сделал ты в своей жизни? - просто спросил старик.

Тарас был готов к этому вопросу. Он светло улыбнулся:

- Отец, я отстоял Добро на Майдане!


Морщины на лице старика вдруг пришли в движение, поплыли в разных направлениях, и сложились в улыбку. Улыбка засияла всё сильнее и сильнее, словно солнце выглянуло из-за серебряных косматых облаков, и стало Тарасу необычайно светло и спокойно.

- Ты отстоял Добро?..

Тарас, подставив лицо льющемуся на него свету, горделиво расправил плечи:

- Знамо дело, Отец: мы тогда дали отпор Злу. Жадной москальской Импэрии Зла. Мы победили Зло!

- Хорошо! – засмеялся старик, немного лукаво, и словно тёплый лучик зажёгся у Тараса в груди. Тарас тоже засмеялся в ответ: его переполнило счастье. – А ты уверен, что они - зло?

Лучик в сердце мгновенно угас. Тарас остолбенел от изумления.

- Знамо, зло! – после минутного замешательства, наконец, смог выговорить он. - Москали же - самое страшное зло в истории! Ведь сто миллионов загнобили коммунисты клятые!

Тарас удивлённо моргал, будто при нём всерьёз сказали, что дважды два - не четыре.

Молодой ласково улыбнулся:

- Ты слишком доверчив; нельзя так легко верить злобным языкам. Поверь, люди обычно гораздо лучше, чем рассказывают их враги.

От улыбки молодого на Тараса накатила новая волна счастья: он вдруг ощутил в себе любовь - могучую, всеподчиняющую, очень добрую и светлую. Любовь не нуждалась ни в чём, она просто переполняла его сердце и свободно изливалась вокруг, как свет маленького горячего солнца в груди. Тарас, захваченный новым чувством, стоял в сладостном оцепенении, пока не вспомнил, о чём речь.

Он недоуменно округлил глаза.

- Отец... Они же антихристы, безбожники! Голодомор!..

От воспоминания о москалях любовь вдруг исчезла - словно холодный ветер её сдул. В самом деле, не транжирить же драгоценную любовь на мучителей-москалей?!

Старик тем временем продолжал:

- Но пусть. Коммунисты - дело прошлое. Что же ты имеешь против нынешних русских?

Тарас легкомысленно пожал плечами:

- Так они ж наследники! Они хотят отнять нашу свободу и незалежность!

Собственные слова почему-то показались ему какими-то неправильными. То ли недостаточно убедительными, то ли неважными - и он крепко задумался, наморщив лоб и подёргивая оселедец. Наконец, нужные слова сыскались:

- Они хотят нас вернуть в рабство!

- В рабство? - удивился молодой. - Ты преувеличиваешь. У них своя правда - и она в том, что рабства они никому не хотят.

Тарас от неожиданности дёрнул слишком сильно, и очумело вытаращился:

- Какая у москалей может быть правда?!

- Что ты скажешь, - утвердительно кивнув, сказал старик, - узнав, что они этого вовсе не хотят? Им нужны не рабы, а друзья, равные - чтобы вместе быть весомой силой. Равные. Они хотят вместе с союзниками вести самостоятельную политику, не подчиняться чужой воле.

Тарас покачал головой и украдкой бросил на старика подозрительный взгляд.

- Не-е-е, - нехорошо улыбнулся он, - москали нам не друзья. И вдруг его словно за язык кто-то дёрнул: - Отец наш небесный, прости за дерзость, но Ты говоришь так, будто москальского телевидения насмотрелся... Я думал, Ты гораздо лучше понимаешь происходящее у нас...

Тарас тут же сильно пожалел о сказанном, и зажмурился, ожидая удара молнии.

- Я не смотрю телевизор, - спокойно ответил старик. От него исходило вселенское спокойствие, оно передалось Тарасу, и тот, вдруг совершенно успокоившись, ощутил что всё – пустяк, и никто не сердится. Словно уютно сидел у отца на коленях, и спокойное тёплое дыхание отца щекотало затылок: «А какой круг? Правильно, красный... А это кто? Правильно, кошка...»

- Мне нет необходимости смотреть телевизор. И всё же: как так получилось? Вместе жили, вместе строили. Помнишь, тридцать лет назад тебе было безразлично, украинец ты, русский, казах или еврей - ты себя считал членом братской семьи.

- Не-е-е, - снова едко скривился Тарас, мотая головой, - я с тех пор поумнел... Много прочитал, и многое понял. Я теперь свидомый!

- А может быть, ты не поумнел - а просто тебя натравили на родного брата, оклеветав его? Ведь они твои братья. Вспомни Брежнева, Хрущёва... Вы были истинно равными.

- А кто клеветал - тот пусть и отвечает, а меня это не касается, - ловко отбил Тарас.

- Клевещущий – отвечает, - просто кивнул старик. - Но как Мне быть с теми, кто охотно верит в клевету? Как быть с теми, кто, поверив в клевету, начинает повторять её другим? - Он помолчал. - А вас они считают вообще такими же русскими...

Тарас обиженно вскинулся:

- Не-е-е, мы не москали. Мы Европа. Москали пусть ведут свою политику - но без нас. С москалями нам не по пути.

Старик молча смотрел на Тараса, и опять Тарас совершенно успокоился, и даже заулыбался. Покой был вокруг: в старике, и в его сыне, и в невидимом третьем, и в ласковом дуновении ветерка, и в запахе парящей на солнце травы, и в медленно шевелящейся воде реки...

- Меня не интересуют лозунги. Меня интересуешь ты. Почему ты отрекаешься от них?

Тарас отвёл взгляд, сокрушённо повесил голову, и оселедец опал на лоб:

- Я думал, Ты... – он тяжело вздохнул. - А Ты на самом деле за москалей...

- Все люди думают, что они хорошие, и что Я обязательно за них, - морщины старика снова медленно сложились в улыбку, и от печали Тараса не осталось и следа. - Люди думают много - умного и глупого. Но Меня не интересует, что они думают - Меня интересует, что они делают - и почему. Так почему ты отрекаешься от них? В чём первопричина?

Тарас пожал плечами.

- А потому что они Зло!

Тут случилось странное - вдруг невидимый третий, до того неподвижный, мимоходом заглянул в Тараса; как солнечный зайчик промелькнул. В голове Тараса стало необычайно ясно и чисто, и он с удивлением услышал собственные слова, вырвавшиеся помимо воли:

- Потому что нас не возьмут в Европу, если мы будем дружить с москалями. А если мы отречёмся - то нас возьмут, чтобы москали ослабли.

- Вот в чём дело... – задумчиво кивнул старик. - Значит, ты так хочешь в Европу? Почему же ты хочешь променять своих на чужих?

Тарас упрямо замотал головой:

- Не-е-е, москали мне не свои! А в Европе - свобода!

И снова в него мельком заглянул невидимый третий, и опять Тарас с удивлением услышал собственные честные слова:

- Потому что там больше буду получать. Там конвертируемая валюта, здоровая экономика и высокие зарплаты - нам будут платить много денег, больше чем у москалей - и всяко больше чем у нас.

- Свобода, - наставительно произнёс старик, - это когда ты сам решаешь, что делать; или когда решаешь с кем-то на равных. Разве ты на равных с тем, кто платит тебе деньги?

Тарас удивлённо приподнял брови, слушая эту очевидную нелепицу:

- В Европе - свобода... – он постоял в замешательстве, и вдруг, прищурившись, зло замотал головой: - Не-е-е! Мы - свободные! Мы - Европа, мы свой выбор сделали!

Снова лукаво заиграли морщинки старика, но Тарас на это не обратил внимания: его захлестнул угрюмый праведный гнев. Не он затеял этот разговор - ох, не он...

- Злобный не может говорить правду, - заметил старик, - злоба его ослепляет, и уводит от истины... А в тебе много злобы. Почему?

- А потому что москали устроили Голодомор! Они убили десять миллионов украинцев!

- Но ведь ты же догадываешься, - старик выделил слово «догадываешься», - что это неправда? Ты ведь знаешь, что голод в СССР тогда был везде, и косил, не разбирая наций? И что десять миллионов погибших украинцев – это большое преувеличение? - старик выделил слово «большое».

- А и шо? – нарочито-простецки улыбнулся несгибаемый спорщик Тарас. - Пусть москали сами доказывают, что это не так!

И опять в него заглянул невидимый третий, и вновь сами собой родились слова:

- Знаю. Но я хочу чтобы было так. Хочу. Мне так лучше.

Старик покачал головой:

- Служить неправде - лучше?!

Тарас мстительно скривился и хитровато подмигнул:

- Не-е-е! У нас всё по закону! Голодомор по закону - правда, а кто отрицает - тот преступник! Я служу закону! Москали нас ограбили...

- Ограбили?

У Тараса в глазах зажглись недобрые огоньки:

- Ограбили! Все, кто живёт в Европе - живут хорошо. А москали живут плохо - и нам не дали жить хорошо, как в Европе... Везде, куда они дотянулись, люди живут плохо. Отняли достойную жизнь. Значит, москали виноваты.

- А вы разве жили плохо в Союзе? - кротко удивился молодой.

- Знамо, плохо! - Тарас тоже искренне удивился такой наивности.

А молодой тихо улыбнулся:

- Лично ты, Тарас, прочитал за жизнь пятьсот двадцать семь книг. Это очень много! Ты молодец. – Тарасу стало очень приятно. - Разве можно назвать человека, прочитавшего так много - живущим плохо?! А ещё ты закончил университет.

Тарас горестно покивал, поняв это по-своему, и горячо подхватил:

- А я-то, образованный - в Америке бы сходу получал сто тысяч долларов в год. А москали платили сущие гроши.

- Гроши?

- Гроши! – Тарас хотел пожаловаться на несправедливость, но вместо этого, неожиданно для себя, вдруг отвесил: - А я видик себе не мог купить! А вся Европа с видиками жила. И мы, без москалей, теперь с видиками.

- А зачем тебе видик?

Тарас вспомнил, зачем ему был нужен видик, и застеснялся.

- А Брюса Ли да Ван Дамма побачить, и любимые фильмы каждый день смотреть! – не моргнув глазом, выдал он.

И снова из него вырвалось, помимо воли, честное:

- А порнуху крутить...

- И что же получается? - подавшись вперёд, спросил старик. Глаза его живо блестели из-под косматых бровей.

Тарас пожал плечами, поспешно переводя разговор на другую тему:

- Немец за ту же работу получает много больше! А мы чем хуже? И мы этого тоже достойны! И москалей в Европу не возьмут, слишком их много. И пусть они нам за Голодомор платят, по миллиону за каждого умученного!

- Так ради чего ты жил?!

- А знамо, ради Добра! – нахально заявил Тарас.

И снова раздались над поляной его честные слова:

- Ради обогащения... Ради себя... Ради своих желаний.

И тогда трое стали совещаться. О чём они говорили, не было слышно – только видно было, что молодой огорчённо возражает.

Наконец, совет закончился. Молодой печально смотрел на Тараса, а старик сурово провозгласил:

- Вот, выходит, и вся цена твоей "свидомости" – за сребролюбие давиться и братьев треклясть. Пристроиться к чужому богатству; избавиться от друзей в беде - с барышом; и на памяти дедов, умерших в беду, барыш поиметь... Ты мыслишь, как одержимая алчностью блудница, тобой движут только жадность и похоть – а вовсе не высокие чувства. Ты говоришь о свободе – а сам ищешь богатого хозяина, чьи объедки изобильны, а обноски нарядны. А я ведь говорил, чтобы в поте лица добывал хлеб свой...

Упрямый Тарас заспорил:

- Не-е-е, я хороший. Я за Добро!..

- Да будет так, - спокойно сказал старик. - Иди же тогда туда, куда ты так хотел.

- В Европу?! – недоверчиво спросил Тарас.

- В Европу. Которой тебя коммунисты лишили.

И все трое вдруг исчезли.


...Мир страшно опрокинулся, земля вылетела из-под ног. Тарас, обессиленный борьбой и сокрушительным поражением, покорно падал - утешая себя, что летит в Европу. Он перевернулся в воздухе на четвереньки, как падающий кот, надеясь разглядеть внизу нарядные квадратики рапсовых полей, россыпи уютных частных домиков под черепичными крышами, европейские автострады и острые трёхпалые белые ветряки - но почему-то ничего этого не было видно, только серая туманная муть. В лицо бил сильный встречный поток воздуха, в ушах свистело. Через некоторое время Тарас неожиданно вбился, страшно и очень больно, лицом в землю. Брызнула холодная грязь, пахнущая горелым навозом и угольным шлаком. Кругом было тихо. Оглушённый, он приподнялся, протирая залепленные глаза.


И тут же получил тяжёлым сапогом в лицо - гулко, с хрустом.

- Встать, пся крев!!! - оглушительно заорал в ухо визгливый голос. - Просимы бардзо до единой тысячелетней Европы!

- Герр официр! Быдло Тарас явился! - медовым голосочком доложил детина равнодушному эсэсовцу, подхалимски извиваясь спиной и шеей. Он подобострастно-садистски хихикал, выставив вперёд челюсть...
----
http://d-sanin.livejournal.com/814.html

ЗЫ. В комментах уже начинается свидомая истерика))
Tags: Мдя
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments