?

Log in

No account? Create an account
ком

zhizd


Для неслужебного пользования


Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
ком
zhizd
Читаю мемуары Михаэля Брюннера "На танке через ад. Немецкий танкист на восточном фронте". Особенно интересной показалось описание муштры и дедовщины в "учебке" Вермахта. Хех, армия всегда остается армией, в любые времена и в любой стране.



...Теперь я испытал такую военную муштру, которую просто считал невозможной. Мы сразу же выучили отрывистые «Так точно!», «Смирно!», «Есть!». Потом нас запугали, замучили, задергали командами, выдрессировали и деморализовали. По три часа мы маршировали в надетых противогазах и при этом должны были непрерывно петь песню «Как прекрасно быть солдатом!». Потом над нами издевались над каждым по отдельности или над целыми группами сразу.

Во время занятий на технике один из рекрутов хотел укрепить на танке магнитную лампу. Она упала, а рекрут ругнулся: «Вот дрянь!» Инструктор унтер-офицер прикизал ему встать «смирно», гладить лампу, словно собаку, и при этом приговаривать: «Я больше никогда не буду называть тебя дрянью!» Так он потом и стоял в танковом боксе с лампой в руке, гладил ее и непрестанно приговаривал: «Я больше никогда не буду называть тебя дрянью!"

Рядом с нашим кубриком в казарме была комната унтер-офицера. Когда ему вечерном было нужно пиво или сигареты из буфета, он стучал кулаком в стену. Немедленно один из рекрутов должен был постучаться в его дверь, представиться по званию и фамилии, в готовности выполнить его приказ. Часто находившиеся в помещении не могли договориться, чья очередь выполнять приказ, начинали спорить. И если через несколько секунд после стука никто не входил в комнату унтер-офицера, то он появлялся сам со злобной физиономией и начинал:
— Что, никто не хочет?
Потом следовала ругань и какой-нибудь приказ вроде:
— Всем построиться в коридоре с табуретками «на караул»!
Через минуту мы стояли в коридоре с табуретками в вытянутых руках. Затем он гонял нас по казарме, постоянно командуя «ложись!» и «смирно!». Потом мы должны были подниматься по казарменной лестнице на получетвереньках с табуретками в руках, то есть опираясь только на колени и локти.

Другой любимой ответной реакцией того унтер-офицера, авторитет которого основывался только на галуне, нашитом на воротник, была игра в «сарасани», или в «бал-маскарад», которую он считал веселой, и лицо его расплывалось в широкой ухмылке. При игре в «сарасани» рекруты должны были быстро переодеваться из полевой формы в повседневную, затем в спортивный костюм, потом в танкистскую форму, а потом — в парадно-выходную. Ее пестрые обшлага, петлицы и серебряные пуговицы делали ее похожей на костюм циркового укротителя, поэтому солдаты прозвали ее по названию цирка «Сарасани».

На наш взгляд, бесчеловечная тирания, естественно, не имела ничего общего с военной подготовкой или воплощением идеологической доктрины. Она была скорее выражением жестокого и недостойного воспитания солдат. Прусские военные «добродетели», такие как точность, дисциплинированность, стойкость, пагубно соединились здесь с требованиями Гитлера «к лучшему солдату мира».
Можно легко себе представить, как тот же воинственный унтер-офицер, направленный служить в другое место, например в охрану концлагеря, опьяненный предоставленной ему властью над жизнью и смертью, быстро превратится в палача.

В страхе и неопределенности проходили каждый раз поверки. Все, что находилось в казарме, начиная от пола, столов, табуретов, кроватей, шкафов и кончая самими солдатами, могло быть в любой момент проверено на чистоту и порядок. Так проверялось, чтобы солдат не только заправлял постель, но и чтобы подушки и одеяла были выровнены по ниточке. Каждый раз мы сбрызгивали водой пододеяльники, чтобы их можно было разгладить. Тем не менее то, как мы заправляли постели, никогда не нравилось нашему унтер-офицеру, взводному фельдфебелю или главному фельдфебелю — старшине. Тогда все, из чего состояли постели: одеяла, простыни, солома из матрасов — разлеталось по казарменному помещению. Как-то раз во время проверки шкафов, когда я в дрожащих вытянутых руках представлял на проверку ботинки, фельдфебель заорал на меня:
— И это вы называете чистить?
Потом он тут же распахнул окно, схватил мои ботинки и выбросил их во двор с третьего этажа. В другой раз я видел осмотр шкафов солдат, выбранных кандидатами на учебу в офицерской школе. Молодые солдаты должны были на плечах нести довольно тяжелые шкафы на плац, чтобы предъявить их для проверки. Все содержимое этих шкафов, конечно же, попадало и перемешалось, и это дало командирам возможность продемонстрировать всю свою силу. Таким образом, молодые солдаты, которые вскоре сами смогут отдавать приказы унтер-офицерам, были «выведены на показ».

Прежде чем покинуть помещение, мы должны были всегда запирать шкаф. Если он оставался открытым, то это был проступок — «совращение на кражу у товарища» и за него наказывали. По логике, которую я, как и многое другое во время этой подготовки рекрутов, так и не смог понять.

Иногда, в зависимости от настроения главного фельдфебеля, утренний осмотр превращался в издевательства с непредсказуемыми придирками. Ему, например, могло показаться, что пряжка ремня недостаточно блестит, что неправильно повязан галстук или что он недостаточно чист, что волосы недостаточно коротко пострижены. Или, как уже упоминалось, ему просто попадался абитуриент — сразу же следовало наказание в виде многочисленных «лечь — истать», «прыжков по-заячьи» или бега вокруг казармы.

Мне особенно запомнился тщедушный солдатик, который в полной выкладке, то есть в стальном шлеме, с ранцем и винтовкой, должен был карабкаться на высокий ящик с песком, который был установлен перед окнами полуподвала с целью защиты от разрывов авиабомб. Забравшись наверх, он должен был встать по стойке «смирно» и кричать: «Я — позор для германского Вермахта!» На что главный фельдфебель хладнокровно повторял приказ: «Громче!» Это продолжалось до тех пор, пока бедный малый совсем охрип. Вид этого маленького солдата на ящике с песком, запуганного, чуть не плачущего, из последних сил пытающегося достаточно громко крикнуть, был очень жалким. Его вынужденное признание было скорее позором для Вермахта.


  • 1
Это не дедовщина. Дедовшина это когда молодых избивают за то что сигарет напиздить нигде не смогли. Уж такую мелочь-то я своими глазами видел.

+1. Ни паровозиков, ни лосей, ни MP-44 об живот не перезаряжают. Курорт какой-то.

«Рядом с нашим кубриком в казарме...»

Военно-морские танкисты, чо.

А дедовщина-то где, кстати?

А чо, то что унтер-офицер посылает за сигаретами (ладно, не искать, просто купить), а если никто не подрывается, то всю ночь занимаются физкультурой, это кагбэ вполне себе уставная ситуация?)

Странная дедовщина без побоев.

Лучше за пять минут пиздюлей получить и спать пойти, чем всю ночь с табуретками на вытянутых руках по казарме прыгать)

(Deleted comment)

Re: название у книги

Оно кстате не слишком уж и уникальное. Наши солдаты хорошо постарались, чтобы Восточный фронт потом у немцев в мемуарах с адом ассоциировался.

Прусские военные традиции ,хули там .

Российская армия с прусской срисована. И еще усугублена.

*записывает в большую черную книжечку с логотипом БДСМ на обложке* Так, ага, ага. Надо взять на заметку. Зато понятен теперь смысл поговорки "тяжело в учении - легко в бою". В бою наверняка уже никаких издевательств особых нет.
А что в это время происходило в русской армии?

В эти времена товарищ Сталин страной руководил. При нем, говорят, порядок был.

"Мы тебя научим Родину любить!" ггг.

даже скупая слеза умиления капнула

Ггг, ibigdan как есть профессиональный блоггер, скопипастил псто и не надо ковыряться, книжку сканировать, тест из нее выкалупливать... Впрочем, я еще в дисклеймере писал, что претензий не имею, так что нехай пользуется.

У ибигдана написал и здесь напишу

Блин, ну зовите меня жидом пархатым, пристрастным националистом или ешьте с кашей - в израильской армии _нет_ дедовщины в принципе, и быть не может, _нет_ издевательств в принципе, а то, что здесь называется муштрой заставит любого преподавателя НВП сдохнуть со смеху. Строевая подготовка у нас была по полчаса в неделю, перед выходом на субботу. Когда нам _показалось_ только, что сержант не вполне справедлив к солдату (причем нелюбимому всем взводом) мы устроили голодовку, а кончилось это повальными извинениями всего командного состава. И это, естественно, в учебке, дальше происходит "слом дистанции" и ты с командирами на ты и по имени. После учебки - только сознательная дисциплина (ну или уже формальные наказания - например, за дезертирство).

Re: У ибигдана написал и здесь напишу

Вообще то неуставные отношения есть и у нас - это во первых . Характерны они для боевых частей где у каждого гдуда- батальона и у каждой бригады свои традиции. масшатбы конешно не как в советской-российской армии , да и вид большей частью это принимает безобидный ,но это есть и иногда даже выходит за рамки . Но с этим активно борятся попутно уничтожая нормальные традиции и привилегии старослужащих пазамников.
И тупая муштра у нас тоже была , потому что армия то созавалась под влиянием британской. Но опять таки не в таких масшатабах и очень быстро сошла на нет.

(Deleted comment)
Да ссылок немеряно в формате PDF в интернетах болталось. Если Гуглем пользоваться религия не позволяет, могу предложить кошерный Яндекс :)

  • 1